В преддверии 1050-летия Рабии Балхи. Алиакбар Ванои. Рабиа – поэтесса эпохи Саманидов

Четвёртый век хиджры, начало расцвета персидского языка и литературы, сияет как яркая звезда на небосклоне величественного Ирана эпохи Саманидов. В этом веке, по словам Шибли Нумани, автора книги «Шеъруладжам», и некоторых других учёных, «женщины наравне с мужчинами участвовали в создании и заложении основ поэзии и литературы». В это время женщина-поэтесса впервые сочинила стихи на персидском языке и закрепила за собой эту честь первенство, поскольку до нее ни одна женщина не писала стихов на персидском. К сожалению, это бесценное сокровище было подвергнуто уничтожению и разграблению врагами нашей культуры, за исключением мизерного количества  её созданий.

Несмотря на то, что от произведений Рабии сохранилось всего около 55 бейтов, великие деятели поэзии и литературы, такие как Авфи в своем труде “Лубобу-л-албоб”, писали: “Рабиа, дочь Кааба Каздори, хоть и была женщиной, но своим знанием она превзошла всех мужчин. Она была сильна в арабской поэзии и безмерно искусна в персидской.

Ризокулихон Хидоят в «Маджмаъулфусахо» упомянул биографию Рабии и  облек в поэтическую форму историю ее трагической любови, назвав ее «Гулистони Ирам» (Райский сад).
Шейх Фаридуддин Аттор с большим мастерством описал жизнь, полную любви и страсти, которая, однако, закончилась трагически, создав тем самым литературный шедевр. В своей поэме “Илохинома” Аттор посвятил около пятисот двустиший истории любви Рабии. Он изобразил ее так трогательно и скорбно, что читатель не мог оторваться от чтения, пока не дошел до конца строк. В этой прекрасной и печальной истории Рабиа предстает перед нами с очень простым началом, но завершается она полной скорби финалом. Кроме упомянутого, о Рабии ничего более не известно.

Важным моментом в биографии Рабии является то, что ее отец был добрым и справедливым правителем Балха, пользовавшимся уважением народа и любителей науки. Он уделял большое внимание воспитанию своих детей, Хариса и Рабии. Рабию, имевшую талант к постижению знаний, он всячески поддерживал и прилагал усилия для ее воспитания и образования.

В то время не было принято, чтобы девочки ходили в школу и учились, но отец Рабии нанял учителей для её воспитания и обучения, чтобы его единственная дочь – его жемчужина получила образование. К сожалению, нет никаких документов, которые могли бы пролить свет на её образование и имена её учителей.

Без всякого сомнения, выдающийся талант Рабии в написании стихов и владение поэтическим искусством, погружение в мир мистического познания и создание основы для духовного развития, путь от любви «метафорической», «иллюзорной» к  «настоящей», истинной, были бы невозможны без воспитания и обучения у великих мастеров поэзии и мистицизма.  Благородство и справедливость Кааба, отца Рабии, правителя Балха, его большая любовь к науке и знаниям и настойчивость в воспитании и обучении своей дочери, напоминают о справедливом правителе, таком как Кей-Кавус ибн Вашмгир Зияри, который настаивал на воспитании своего сына Гиланшаха до такой степени, что написал подробную книгу в 44 главах и опубликовал ее под названием “Кабуснаме”.
Эти два рода, оба были правителями небольших земель в Иране эпохи Саманидов и после неё. Одна находилась в районе Каздор, а другая в Табаристане. Обе были справедливыми, любили знания и серьёзно относились к воспитанию детей. Несомненно, такая привязанность к науке, знаниям и персидскому языку очень важна и примечательна.
Ещё есть сходство, в творчестве Рудаки и Рабии в их новаторстве и первенстве в персидской поэзии. Рабиа – первая женщина-поэтесса, Рудаки – первый могущественный поэт-мужчина. Рудаки был тонким наблюдателем, остроумным, с изящной поэзией, и Рабиа была такой же.
Это вызывает у многих ценителей творчества Рабии удивление и заставляет их, погрузиться в мир размышления и глубоко задуматься о духовном пути Рабии. Хотя у нас нет никакой информации о её духовном наставнике и учителе, духовный путь Рабии как женщины-поэта, не имевшей предшественниц, весьма удивителен и уникален.
В частности, предпосылки этого мистического песнопения питаются от источника любви «метафорической», «иллюзорной» и достигают любовь «настоящую» истинную. Абдуррахман Джами упоминает имя Рабии в числе аскетичных и суфийских женщин и, цитируя Абу Саида Абулхайра, говорит: “Дочь Кааба была влюблена в раба, но её любовь не была «иллюзорной».

Одной из отличительных особенностей эпохи Саманидов является то, что любовь к поэзии и поэтическому творчеству была распространена не только среди мужчин, но и среди женщин. Самой яркой представительницей этого периода является Рабиа Каздори, современница Рудаки, обладавшая огромным талантом. Эта особенность эпохи Саманидов также упоминается индийским ученым Шибли Нумани в его книге “Шеъруладжам”.

Талант Рабии в познании и применении литературных приемов и метрических систем аруза также широко известен среди ученых и выдающихся деятелей науки и литературы. Рабию можно считать одной из основоположниц новых метрических систем аруза. Так, Шамси Кайси Рози в книге “Алмӯъҷам фӣ маъойирил ашъорилаҷам”, чтобы доказать силу ее таланта и ее первенство в создании различных видов персидской поэзии, а также ее мастерство в поэтических приемах и науке аруза, привел примеры из поэзии Рабии и пишет, что глубокие мысли и страстная натура дочери Кааба обогатили аруза новым метром, каким является метр «мусаддаси муханнак».

Профессор Махмудхон Шерони, анализируя историю о Рабии, изложенную Аттаром в “Илохинаме”, утверждает, что эта история, как она представлена в “Илохинаме”, кажется правдивой. Хотя в истории династии Саманидов имя Хариса не упоминается как правителя Балха, он, по всей вероятности, мог быть современником Насра ибн Ахмада Самани, наставника Рудаки.

Шейх Аттор, когда писал свою поэму, упомянул, что ему известны высказывания шейха Абусаида Абулхайра Михнаи, который исследовал эту историю. Мавлана Джами в “Нафахот-ул-унс”, упоминая Рабию, передал Слова шейха Абусаида о том, что любовь, выраженная Рабиёй не является земной и романтической. Вот слова Абусаида Абулхайра : “Высказанные ею (Рабиёй) слова не относятся никому из сотворенных Богом». Однако я сомневаюсь в правдивости этой истории, поскольку в “Истории Бухары”, то есть в истории Саманидов, среди правителей Балха имена Кааба и Хариса не встречаются. Между тем, в этом рассказе написано, что Харис потерпел поражение в битве, когда подоспела сила Бухары, и поражение сменилось победой. И если бы такое военное событие произошло в истории Саманидов, историки  должны были бы упомянуть его где-нибудь. А вторая причина заключается в том, что шейх Аттар пишет:

Ба роҳе Рӯдакӣ мерафт як рӯз,

Нишаста буд он духтар дилафрӯз.

 

Рудаки держал путь куда-то,

(увидел) эту девушку очаровательную.

Это утверждение также вызывает сомнения. Во-первых, могла ли принцесса, живущая во дворцах и являющаяся дочерью правителя Балха, сидеть на базаре, чтобы Рудаки увидел её, проходя мимо, и прочитал ей свои стихи, а она ответила ему? Во-вторых, Рудаки был слеп в конце своей жизни, как же он мог увидеть и узнать Рабию? В-третьих, если Рудаки был молод в то время и гулял по базарам Балха, это событие должно было произойти во второй половине третьего века хиджры.

Однако эта история не может быть правдивой, поскольку царь, при дворе которого читались стихи Рабии, мог быть Насром II ибн Ахмадом (301-331 гг. хиджры), с чьим двором  был связан Рудаки. Ведь Рудаки умер в 329 году хиджры. В-четвертых, если Рабиа была современницей Рудаки, то Авфи упомянул бы ее в списке поэтов династии Саманидов, и если такой мастер поэзии, как Рудаки, одобрял стихи Рабии, то, несомненно, Рабиа была известной поэтессой своего времени.

Но, кажется, что до времени Низами Арузи ее имя не было известно, и Низами Арузи не ценил ее стихи, иначе обязательно включил бы ее имя в список поэтов эпохи Саманидов.

Пятое, использование арабских слов и литературных приемов в стихах Рабии также подчеркивает мысль о том, что она не могла быть современницей Рудаки. Шестое, есть сомнения в том, что в то время в Каздоре персидский язык был настолько распространен и развит, а поэзия приобрела такое значение, что даже арабоязычная дочь Кааба сочиняла красноречивые стихи.

Самъони писал: «Касдор – это процветающий населенный пункт недалеко от Газни». Если предположить, что это именно тот Касдор, где жила Рабиа, то сомнений становится меньше, поскольку в то время Газни считался центром науки и литературы. Большинство биографов относят Рабиаи Касдори к иранским поэтам эпохи Саманидов и считают достоверным рассказ Аттара о ней. Среди примечательных особенностей Рабии, которые привлекают всех, кто знаком с наукой, литературой и искусством, можно отметить следующее:
Во-первых, можно с уверенностью сказать, что превосходство Рабии в истории, естественных науках и в литературе (сила воображения и тонкость мышления) проложило путь, по которому Соиб Табризи ступил через пять веков.

Зи бас гул, ки дар боғ маъво гирифт,

Чаман ранги Аржанги Моно гирифт.

Чу руҳбон шуд андар либоси кабуд,

Бунафша магар дини тарсо гирифт…

 

Из-за обилия разнообразных цветов в саду,

Лужайки обрели форму и цвет художественной галереи Мони.

Подобно монаху фиалка облачилась в одевание голубого цвета, 

Неужто она приняла христианскую веру.

 

Во-вторых, Рабиа признана художником и живописцем, что является показательным примером. Наряду с владением науками, Рабиа оставила свой след в истории как непревзойденная художница. Рабиа начинала свою живописную деятельность с портретов своего возлюбленного, а затем, после доработки, передавала изображение через слуги ему, чтобы еще больше очаровать и удивить его. Хотя у нас нет обширной информации о продолжении живописной деятельности Рабии, подобно ее поэтическому творчеству, художественный гений в поэзии и живописи существовал в Рабии как источник, которым, к сожалению, мы не смогли насладиться.
В-третьих, ясность языка поэзии и искренность выражения Рабии, особенно в жанре любовной лирики, уникальны и достойны подражания для тех, кто, подобно ей, ступает на путь литературы и мистицизма. Конечно, это особенно примечательно, когда она исходит от женщины. Четвёртое, поражает глубина мысли и зрелость поэзии Рабии, которая заставляет задуматься как современников, так и будущие поколения. Однако ответом на это уникальное и справедливое утверждение может быть боль разлуки, которая окружала Рабию в период её влюблённости (будь то метафорическая или реальная). Анализируя диваны таких поэтов, как Хафиз или Масуд Саад Салман, мы приходим к логическому выводу, что опьянение или, наоборот, печаль, горе, боль разлуки, перенесение трудностей и бедствий – это те факторы, которые могут способствовать плодотворности мысли, зрелости и изяществу поэзии, делая её бессмертной.

Без сомнения, Рабиа сочинила большую часть своих стихов в таких условиях, то есть в состоянии опьянения любовью или в муках разлуки с возлюбленным, будь то реальным или метафорическим. Конечно, истинная любовь будет в сто раз сильнее в своем развитии и долговечности. То, что вознесло Хафиза, Саади и других, оставив им бессмертную славу, без сомнения, было языком их мистической любви.

Не будет излишним упоминать  то, что делает поэзию Масуда Саада такой впечатляющей, проникающей и притягательной, – это печальный горестный стон, который лег на его поэтический язык и заставил его стихи литься из сердца того сочувствующего, кто был оклеветан  и опечален обвинением в преступлении, которого он не совершал. Но ему пришлось провести около 18 лет своей жизни в самых суровых условиях. Именно здесь язык поэта перестает быть обычным языком, а становится языком, кричащим о невзгодах жизни. И это важное обстоятельство привело к тому, что поэзия Масуда Саада Салмана, написанная в тяжелые годы тюремного заключения, у читателя от   волнения  волосы встают дыбом. Возможно, сравнение поэзии Рабии с поэзией Масуда Саада имеет некоторое отношение к этому.
Пятое, создание литературного искусства муламмаъ (двуязычной поэзии) является результатом новаторства и владения Рабией арабским языком. Рабию можно считать двуязычной поэтессой. Это обстоятельство делает Рабию полноценной и владеющей обоими языками поэтессой. Создание муламмаъ в истории литературы и поэзии записано на имя Рабии из Балха.

ИСТОЧНИК: “Взгляд на жизнь и творчество Рабии Балхи”. Сборник статей в честь юбилея Рабии Балхи.
Составитель и переводчик текстов с фарси на кириллицу Анзурат МАЛИКЗОД.

Душанбе “Истикбол”, 2010 год. Эту книгу можно прочитать в Национальной библиотеке.

Подготовила: Манижа ИБРАГИМОВА,
ведущий специалист отдела
пропаганды и
культурных программ.
Перевод: Центр «Таджикского языка и изучения иностранных языков»